Археологическое исследование
Берёзовского картузианского монастыря

Отрывок из статьи Дерновича Олега Ивановича «Бярозаўская картузія як мемарыяцыя Сапегаў: археалагічнае даследаванне кляштара» из сборника «Беларусь праз прызму рэгіянальнай гісторыі : Бяроза і Бярозаўскі рэгіён» (зб. навук. арт. / НАН Беларусі, Ін-т гісторыі / уклад.: А. А. Скеп’ян, А. Б. Доўнар. – Мінск : Беларуская навука, 2014. – С. 57—93)

Несмотря на всю архитектурную значимость кляштора картузов в Берёзе (исторически – Берёзе-Картузской, сегодня это районный центр Брестской области Беларуси), археологические исследования территории памятника впервые проводились только в 1989-1990 гг. Хотя была вскрыта довольно значительная площадь – 3 раскопа (общая площадь 425 м²) и 24 шурфа (общая площадь 102 м²) (рис. 1, рис. 4). Исследования проводила экспедиция института «Белспецпроектреставрация», полное название которого расшифровывается следующим образом - Белорусский Специализированный Институт по разработке Проектной документации для Реставрации Памятников Истории и Культуры¹. В то время, на рубеже веков, делались усилия, чтобы провести консервацию сохранившихся монастырских построек, а непосредственной целью археологических раскопок было выяснение архитектурной истории комплекса, а также изучение культурного слоя на территории памятника. Таким образом, вскрывались фундаменты не сохранившихся построек, а также исследовались фундаменты и подземные конструкции тех зданий, что существуют и сейчас².

Рис. 1. План расположения раскопов и шурфов, исследования 1989-1990 гг.

Общая стратиграфия

В тех местах, где нет перекопов, стратиграфическая ситуация выглядит следующим образом:

1. Сверху находится пласт гумуса толщиной 0,1 м.

2. Ниже залегает серый или светло-серый пласт середины XIX - XX вв. толщиной 0,4-0,6 м. Строительный мусор этого пласта — следы разрушения монастыря.

3. Ещё ниже находится тёмно-серый или серый пласт толщиной до 1 м, который датируется концом XVII - началом XIX века - периодом полноценного существования монастыря. В этом слое собрано наибольшее количество находок. Тут присутствуют следы как разрушения, так и строительства монастыря: прослойки угля, строительный мусор (обломки кирпича и черепицы, известь, светлый песок).

4. Далее находится чёрный или тёмно-серый песок, мощность пласта которого достигает 0,2-0,4 м. Практически, это слой засыпанного грунта, на котором началось строительство монастыря; его можно интерпретировать как строительный горизонт. Присутствует строительный мусор – обломки кирпича, небольшое количество извести.

   Отдельно выделяется серая прослойка времён строительсва. Она уже имеет значительную влажность, несколько раз на её уровне происходило заводнение шурфов – вода просачивалась из материковой породы.

5. Материк — серый суглинок, реже глина или светлый песок. Это аллювиальные отложения. В целом Берёза расположена в Пино-Муховецком районе Полесской ландшафтной провинции, для которой характерны равнинные аллювиальные террасированные ландшафты³. Аллювиальные отложения образуются в руслах водных потоков, образуют поймы и террасы речных долин и встречаются в погребённом состоянии. Что немаловажно – специфика этих пород повлияла на технологию строительства монастыря.

Конструкция фундаментов

Залегание твёрдых пород заметно ниже гумусовых слоев того времени, а также значительная влажность материкового грунта привели к формированию своеобразной техники закладки фундамента монастыря. На рис. 2.1 изображена схема типичного для Берёзовского монастыря XVII-XVIII веков фундамента.

Сверху находится кирпичная кладка; под ней залегает кладка из камней, которая часто выступает горизонтально над «заливкой»; ниже находится собственно «заливка». Последняя делалась следующим образом — вырытая в материке траншея буквально заливалась известковым раствором, в который уже кидали камни. Этот приём привёл к тому, что в стратиграфии строительная траншея не определяется, а линия материка определяется выше линии подошвы фундамента. Толстый слой извести предохранял от намокания основной строительный материал – кирпич. Ведь в условиях постоянного контакта воды с кислородом разрушение кирпича происходит довольно быстро. «Каменная» прослойка укрепляла фундамент, на который давила масса здания. В местах контакта фундаментов различных сооружений фундаменты дополнительно укреплялись раствором. Обращает на себя внимание широкое использование в фундаментах камней (валунов до 0,6-0,8 м в поперечнике).

В здании дворца Сапег и других постройках XVII века на уровне поверхности того времени наружная стена обкладывается кирпичом (27,5-28 х 14,5-15 х 8 см), который применяется по типу плитки - широкой поверхностью наружу. Это было сделано для того, чтобы сохранить кладку здания от внешних воздействий в местах контакта с грунтом.

Двор монастыря

Следует отметить, что на известных обмерных чертежах монастыря, сделанных около 1835 г.⁴, отмечены не все постройки, остатки которых были обнаружены при раскопках.

Шурфом №10 (во дворе, справа от ворот – по плану) был вскрыт фундамент неизвестного здания. Фундамент выложен из камней, закрепленных известковым раствором. Предварительно он датируется второй половиной XVII – началом XVIII века.

В восточной части раскопа №1, которым вскрывался Дом ремесленика сразу справа от брамы, за пределами здания обнаружены остатки подвалов XVII века, разрушенных в XVIII веке, возможно, во время Северной войны. Все эти сведения обогащают и усложняют архитектурную историю монастыря.

Внутри двора обнаружены остатки каменной брусчатки XVIII века. Вероятно, двор содержался в хорошем санитарном состоянии и регулярно убирался: находок на брусчатке практически нет.

Строительно-архитектурные особенности зданий и материалов.

Рис. 2. Эскиз профиля и фундамента. Пол в башне. Печь.

В зданиях XVII – первой половины XVIII веков пол выложен квадратной керамической плиткой (параметры: 21-21,2 х 21-21,2 х 5-5,5 см). Эти плитки были найдены, в том числе, в уцелевшей башне, которая находится слева (западнее) от брамы (шурф №14, рис. 2.2, рис. 3). Подобная напольная плитка известна в Беларуси с XVI века, очень близкие аналоги обнаружены при раскопках Новогрудской Борисоглебской церкви (глазурованная плитка начала XVII века, раскопки М. Каргера) и Могилёвского Никольского монастыря (глазурованная плитка начала XVII века), аналогичная квадратная неглазурованная плитка найдена при исследовании Мирского замка (конец XVI - XVII веков) и Минского Доминиканского костела (XVII век)⁵. В башне картузианского монастыря пол в нескольких местах был поврежден, а в центре в полу намеренно проделана дыра диаметром примерно 0,75 м. Вероятно, в XVIII веке башня была повреждена, и чтобы сделать новые перекрытия между этажами, пришлось укрепить деревянный столб, образовавший дыру в полу башни.

В юго-западном углу той же башни найдены остатки печи. Она была выложена уже на плиточном полу XVII века, причём из уже бывших в употреблении кирпичей - стороны кирпичей были сколоты. Кирпич, который датируется XVIII веком, имеет размеры 31,5-33 х 15,5-16 х 6-6,5 см, ярко-красный цвет. На стене, перед которой располагалась печь, сохранились следы ниши с арочной отделкой. При строительстве печи нишу заложили различными строительными материалами (в том числе напольной плиткой). Свод печи, по-видимому, совпадал с уровнем арки бывшей ниши.

Характерной особенностью системы отопления монастыря являлись тепловые каналы. Такой канал, в частности, был обнаружен во дворце Сапег. Он начинался от камина, проходил под полом, в том числе и под полом другой печи, получая таким образом дополнительное тепло. В результате тепло печей и камина использовалось достаточно рационально.

Как уже отмечалось, основным строительным материалом является кирпич. Выделяется кирпич XVII века, его параметры 27-28 х 14,5-15 х 6-6,5 см, цвет светло-коричневый, с примесями мелких камешков, обжиг равномерный. По опубликованным данным, наиболее близкими параметрами обладает кирпич из остатков жилых корпусов Братского монастыря в Могилёве (середина — вторая половина XVII в.): 26–27 х 15–16 х 6–6,5 см.⁶

Рис. 3. Фотография пола в башне. Плитка XVII века.

Рис. 4. Шурф возле главного фасада костёла. Фото.

Гораздо реже во второй половине XVII века использовались кирпичи размером 30-31 х 14-14,5 х 7,5-8 см. Поверхность кирпича ровная. В XVIII веке таким кирпичом выкладывались полы в помещениях монастыря.

Кладка стен монастыря - ренессансная крестовая. При этом виде кладки ряды кирпичей выкладывались следующим образом: один ряд был полностью выполнен ложковым (самая длинная часть кирпича вдоль стены), второй ряд был полностью выполнен тычковым (самая узкая часть вдоль стены), следующий ряд был полностью выполнен опять ложковым и т.д. При этом ложок, верхний и нижний тычки были соединены таким образом, что в плане образовывали крест⁷. Однако в берёзовском монастыре такая схема кладки не соблюдалась строго. Кирпич был укреплен известковым раствором. Толщина шва 2-2,5 см.

Во время раскопок также была найдена черепица — плоская и волнистая. Первая датируется XVII веком, одна сторона у неё закругленная. Толщина черепицы составляет в среднем 2 см. Шип в разрезе трапециевидный, высотой 2,5-3 см (рис. 6). На внутренней, слегка вогнутой поверхности черепицы имеются неглубокие канавки. На внешней поверхности видны следы формовочной рамки. В раскопах и шурфах около костёла были найдены преимущественно образцы с зелёной глазурью, которая имеет насыщенный зелёный цвет. Можно предположить, что крыша костёла была покрыта глазурованной черепицей. Эта деталь также воссоздает для нас художественный образ памятника — изумрудную крышу белого оштукатуренного здания на фоне голубого полесского неба. И если стоит цель восстановить барочную эстетику монастыря, то необходимо учитывать и схожую цветовую гамму. Но в XIX веке, как известно, крыша костёла была покрыта медными листами, которые, согласно распоряжению гродненского губернатора от 1866 года, использовались для покрытия крыши церкви Александра Невского в Гродно. Возле брамы, помимо плитки с зеленой глазурью, обнаружена также плитка, покрытая светло-коричневой глазурью. Возможно, крыша ворот была покрыта разноцветной черепицей, образующей орнамент.

Рис. 5. Фотография фрагмента плоской черепицы с шипом, середина XVII века.

Найденная плитка датируется серединой XVII - началом XIX вв. — периодом существования монастыря. Один из любимых мотивов берёзовской плитки — растительный. Он использовался на протяжении всего XVII века, а также в начале XVIII века, когда исчезает боковая рамка (рис. 6.3). Большая часть плитки XVII века с растительным орнаментом покрыта зелёной глазурью, и только около 30% такой плитки — терракотовая. Был найден целый образец зелёной глазурованной плитки (рис. 6.6). В центре орнаментального мотива расположен вполне традиционный для белорусской изразцовой керамики элемент — василёк. Но оформлен он в ренессансной рамке, что является определённой архаикой для искусства того времени.

Интерес представляют немногочисленные фрагменты геральдических изразцов. Геральдический мотив связан с родом Сапегов — основателями монастыря. Их герб «Лис» является основным элементом декора терракотовых изразцов середины и второй половины XVII века (рис. 6.8). Фрагменты небольшие и полностью точно восстановить такую плитку невозможно. Но есть заметная специфика: герб «Лис» — стрела, пересеченная двумя чёрточками, имеет своеобразный картуш, окаймляющий черточки. Две линии картуша сходятся у основания древка стрелы. С Сапегами, вероятно, связаны и монограммы на зелёной глазурованной плитке (рис. 7.18). На сохранившейся части поверхности плитки отчётливо видны буквы «S», «L» и «B» — первые две предположительно можно принять за начальные буквы слов «Сапега» и «Литовский», которые соответствует ситуации. На этом же фрагменте виден геральдический картуш. Фрагмент угловой зелёной глазурованной плитки середины XVII века. с буквой «К» («Казимир» - ?) украшен изображением крыла (орла?) (рис. 7.19).

Рис. 6. Изразцы и керамическая посуда XVII-XVIII вв.

Рис. 7. Изразцы и керамическая посуда XVII-XVIII вв.

Необычным можно назвать декор плитки второй половины XVIII века. Плитка имеет гладкую поверхность (рис. 6.5), а её пластина покрыта глазурью тёмно-жёлтого, светло-коричневого или салатового цвета (рис. 8). Затем на этот фон наносились полосы и пятна коричневого, зелёного, салатового цвета — своего рода сюрреализм XVIII века, тем более удивительный, что это плитка из монастыря, где преобладал аскетический образ жизни. Именно такой изразец использовался для отделки печей в башне, а также во дворце. Карнизный изразец того же периода имеет схожую цветовую гамму⁸ (рис. 9). Серединой XVІII века также датируется гладкая плитка, покрытая густой зелёной глазурью.

Рис. 8. Фотографии пластинчатой полихромной плитки 2-й половины XVIII века. (фонды Берёзовского историко-краеведческого музея).

Рис. 9. Фотография полихромного изразцового карниза 2-й половины XVIII века. (фонды Берёзовского историко-краеведческого музея).

Керамическая посуда

По принципам технологической обработки всю керамическую посуду берёзовской коллекции можно разделить на чернодымленные (84% найденных фрагментов), глазурованные (10%) и терракотовые (6%). Чернодымленная керамика получила наибольшее распространение в XVII–XVIII веках в берёзовском монастыре. Это резко отличает Берёзу, например, от Столина, также находящегося на Полесье, где абсолютное большинство посуды изготавливалось из толстой белой глины. Однако берёзовская чернодымленная керамика специфична не только технологически, но и морфологически. Профилирование венцов имеет мало аналогов в других городах и регионах Беларуси. Достаточно широкий ассортимент чернодымленной посуды, горшки составляют 50% её. В XVII веке горшки имели почти вертикальное горлышко на выпуклых плечиках (рис. 7.4, рис. 7.5) или горлышко, слегка наклонённое наружу, с утолщением в месте перехода горлышка в плечики (рис. 7.3). Наиболее распространенный диаметр венцов — 13, 15, 19 см. Первый тип в некоторой степени схож с витебскими горшками типа А группы 2.⁹ Берёзовские горшки этого периода богато украшены глазурью.

В XVIII веке профиль стенок горшков приобретает S-образную форму (рис. 7.7), также наблюдается переходный вариант к традиционной форме (рис. 7.6). Если не принимать во внимание завершение венца, то своими плавными очертаниями этот тип горшков напоминает горшки из Мирского замка (тип I, II).¹⁰ С конца XVIII века используются горшки с наклонённым наружу горлышком и утолщением наверху венца. Диаметр венцов XVIII века по сравнению с XVII веком имеет тенденцию к увеличению (20-21 см). Глазурование используется и в XVIII веке, однако рисунок строго не выдерживался, система «сеточки» нарушалась. В XVII веке были распространены чернокопченые сосуды переходной формы от горшков к макитрам, когда расширенный венчик приближается к горизонтали (рис. 7.2).

Рис. 10. Фотография чернодымленной макитры XVIII века. (фонды Берёзовского историко-краеведческого музея).

Макитры составляют приблизительно 10% чернодымленной посуды. Если в XVII веке вытянутость венца не столь существенная, то в XVIIІ веке венцы заметно вытянуты наружу, утолщены, с внутренней стороны имеют бороздку или срез. Диаметр венца макитры XVIII века увеличивается с 22-28 до 31-32 см.

Примерно 20% чернодымленной посуды — это кувшины. Их профилировка в XVIIІ веке становится проще, но венец может приобретать носик. Диаметр венца кувшинов достаточно стабильный — 12 см.

Довольно распространены среди керамического материала миски — около 20% чернодымленной посуды. Их профилировка вполне стандартная в XVII-XVIII веках, но в XVII веке венец заканчивался заметным утолщением или небольшим отклонением наружу (рис. 7.9), что в XVIII веке сглаживается (рис. 7.10). Диаметр венцов выдерживается в пределах 25-30 см, отдельные экземпляры достигают 15 и 35 см. Причем увеличение вариативности наблюдается в XVIІI веке. На мисках особенно широко использовался глянцевый орнамент. В некоторых случаях миски снаружи украшались следами от ногтей (рис. 7.16).

До конца не выяснено назначение чернодымленного изделия с трубкой (рис. 7.17). Он был обнаружен в слоях XVII века и, возможно, был стоком крупного сосуда. Стоит отметить такой интересный вид посуды, как керамические чернодымленные дуршлаги, фрагменты которых были найдены на территории монастыря (рис. 7.8), рис. 7.11). В коллекции также имеется фрагмент терракотового дуршлага (рис. 7.12), но по сравнению с чернодымленными его стенки заметно толще и достигают 2 см.

В целом терракотовая посуда в Берёзе самая бедная по ассортименту и количеству (6%). Терракотовые горшки XVII века имеют небольшое прямое голышко с внешним валиком. На протяжении XVIІІ века абрисы венцов упрощаются, сверху наблюдается утолщение.

Рис. 11. Фотография расписной тарелки XVIII века. (фонды Берёзовского историко-краеведческого музея).

Рис. 12. Фотография рынки второй половины XVII века. (фонды Берёзовского историко-краеведческого музея).

Глазурованная посуда составляет 10% всех керамических изделий. Профилировка венцов горшков в XVII веке более сложная, чем в XVIІІ веке. Обычно они имеют выступ снаружи. Диаметр венцов концентрируется в двух группах: 8–10 см и 15–23 см. В XVIІІ веке венцы прямые, слегка утолщённые. Наиболее распространены диаметры 10 и 23 см. Диаметр днищ глазурованной посуды составляет 8–11 см, у отдельных экземпляров — 6 и 16 см. В XVІIІ веке широко использовались полихромные тарелки и миски со следующей системой декора: бледно-розовый фон, растительная роспись с тёмно-зелёной и сиреневой глазурью (рис. 6.1, рис. 11). В коллекции имеются рынки в зелёной глазури второй половины XVII века; выделяется небольшое наполнение диаметром 10 см («на одно яйцо») (рис. 6.4, рис. 12). Наличие такой единоличной посуды, вероятно, связано с монашеским образом жизни, где явно присутствовали отшельничество и уединение. Ведь была найдена дополнительно «однопорционная» посуда — это крышки диаметром 6 см и 7,2 см, горшок с диаметром дна 5 см и венца 9 см (рис. 6.2, 6.3, рис. 13).

Рис. 13. Фото керамической посуды «на одну порцию»: крышка и горшок XVII века. (фонды Берёзовского историко-краеведческого музея).

Стеклянная посуда

Наибольший интерес представляет стеклянный кубок, найденный в слоях XVІІI века. Находка была сделана в раскопе 1, которым был вскрыт фундамент здания между брамой и костёлом, известного по письменным источникам как Дом ремесленника (возможно, также мастерская). К востоку от здания обнаружены два подвала, перекрытые сводами. По конструктивным особенностям и использованному материалу они датируются второй половиной XVII века. Очевидно, они были повреждены, возможно, во время Северной войны. В слое XVIІІ века, заполняющем подвал, и был обнаружен стеклянный кубок.

Рис. 14. Графическая реконструкция стеклянного кубка XVIII века и место его обнаружения.

Высота сосуда составляет 118 мм, диаметр венца — 90 мм, диаметр дна — 65 мм. Толщина стекла вверху составляет около 2 мм, в придонной части достигает 3,5 мм. Стекло бесцветное, кубок имеет 8 граней, украшенных ручной гравировкой. Орнамент на двух соседних гранях разный, но затем повторяется (рис. 16.1, рис. 14, рис. 15). Архитектоника кубка гармонично элегантна. Его линии крутые, рельефно подчёркнуты лёгкими закруглёнными гранями. Вертикальная доминанта формы несколько сдерживается тяжёлым, устойчивым дном. Прозрачные, наполненные воздухом стенки стремительно раскрываются у устья, словно сливаясь с пространством и создавая забытый, хотя и давно знакомый природный образ чаши. Композицию дополняет тонко гравированная декоративная кайма. Само декоративное поле кубка разделено на 8 (по числу граней) связанных между собой медальонов, рисунок которых повторяется. По сути, чередуются два композиционных мотива: трилистник сочетается с изображениями жемчужин и четырёхлепестковых цветов. Красивая волнистая линия проходит по краю устья. Также волнистая линия, но с большим шагом, замыкает декоративное поле около донца. Закругленные грани, сопоставление прозрачных стенок и тяжёлого дна, вертикальных линий формы и горизонтальных линий декора, пышность оформления, созданная благодаря ломаным вогнутым композициям, символичность образа (изображение трилистника - символ Христа, чистоты избранной цели; изображение жемчужины также является символом чистоты, целомудрия взглядов), указывает на несомненно барочный характер кубка.

Рис. 15. Фотография стеклянного кубка XVIII века. (фонды Национального художественного музея Республики Беларусь)

Датировать кубок можно, похоже, не ранее, чем серединой XVIІІ века. Хорошее техническое качество стекла, достаточно высокий уровень гравированных композиций (по аналогам), стилистические особенности декора оправдывают такую датировку¹¹. Кстати, это также совпадает со стратиграфической датировкой. Близкие к упомянутым черты встречаются в стеклянной посуде середины XVIІІ века, обнаруженной в Старом городе в Варшаве и отнесенной к провинциальному средненемецкому, возможно, саксонскому типу¹².

Какое происхождение найденного в Берёзе кубка? Сходство декора берёзовской находки с польскими аналогами позволяет предположить, вслед за С. Цепеляй, что перед нами также продукт провинциальной богемской или саксонской школы. Это, среди прочего, подтверждается химическим составом стекла¹³.

Остается выяснить, каким образом кубок мог попасть в Беларусь. Рынок провинциальных немецких стекольных заводов был ограничен, как и белорусских. Однако в определенной степени первые белорусские стекольные мануфактуры Радзивиллов и Тизенгаузов также можно считать провинциальной средненемецкой школой, поскольку известно, что к концу 50-х — началу 60-х годов XVIІІ века в своей деятельности они использовали в основном немецкие (или богемские) образцы и технологии¹⁴. Таким образом, берёзовский кубок мог быть изготовлен на одной из этих мануфактур. К такому выводу приводит и незашлифованный след пунта на дне сосуда, который часто выделяют как традиционную особенность белорусского стеклоделия¹⁵. Однако опубликованные образцы урецко-налибокского стекла показывают, что прямого сходства декоративной системы орнаментации этих образцов с берёзовской находкой нет, но прослеживается стилистическое единство кубка и посуды, обнаруженной Майей Яницкой в Государственном Эрмитаже (Санкт-Петербург), Национальном музее в Варшаве и атрибутироанной ей как гродненской¹⁶. Если атрибуция не ошибочна, то берёзовский кубок также можно считать продукцией Гродненской стекольной мануфактуры¹⁷. Более точным доказательством местного происхождения этого продукта мог бы стать сравнительный анализ химического состава берёзовского кубка с химическим составом стекла белорусских мануфактур. Однако, к сожалению, такой информацией мы не располагаем. Приведенная формула стекла (таблицы 1, 2, 3) совпадает с известной формулой богемского стекла – напомним, что белорусские стекольные мануфактуры могли использовать и его.

Обнаружение столь ценного предмета в монастыре вполне объяснимо, если учесть, что здесь располагался дворец Сапегов¹⁸. Стекло в то время было дорогим товаром, особенно художественно декорированное стекло.

В берёзовской коллекции встречается и другая изысканная посуда. Например, сосуд для духов (?) XVІІI века из сиреневого стекла, который своей сегментацией создает образ жемчужины (рис. 16.3). В XVIІІ веке использовались и баночки из светло-зелёного стекла (рис. 16.2), в которых видны пузырьки воздуха и примеси в формовочной массе.

Металлические изделия

Всю коллекцию металлических изделий можно разделить на несколько групп по их назначению. Особенно многочисленна группа скобяных изделий и строительных инструментов. Реставраторам будет очень интересна дверная ручка XVІІI века с монтажными площадками разных размеров (рис. 16.8). Кованые гвозди XVІІI века чаще всего имеют прямоугольное поперечное сечение (рис. 16.11). Особого внимания заслуживают гвозди, которые использовались для крепления и украшения, например, дверей. Их шляпки увеличены до 30 мм в диаметре (рис. 16.7). Был найден циркуль начала ХІХ века (рис. 16.6).

Рис. 16. Стеклянная посуда и металлические изделия.

Группа предметов домашнего обихода невелика. Латунная ложка найдена в слое конца XVІІI века - начала ХІХ века (рис. 16.4). Второй половиной XVII - началом XVIII веков датируется нож, рукоятка которого крепилась на шкантах (рис. 16.5). Латунная прокладка между ручкой и рабочей частью очевидно более поздняя. Спинка выступает на 7 мм, рабочая часть сильно изношена.

Сельскохозяйственный инвентарь представлен двумя мотыгами. Одна из них датируется XVIІІ веком и имеет отверстие для рукоятки в той же плоскости, что и рабочая часть (рис. 16.9). Мотыга конца XVIІІ — первой половины XIX века имеет рабочую плоскость, перпендикулярную поперечному сечению втулки. В этой мотыге уже есть отверстие для гвоздя (рис. 16.10).

Наличие рабочего инвентаря не случайно. Выше уже отмечалась обширная хозяйственная деятельность монастыря, включавшая в себя сельскохозяйственную деятельность: обработка садов, огородов, выращивание лекарственных трав. В ходе раскопок был найден предмет, отражающий ещё одну особенность деятельности берёзовских картузов. В литературе ХІХ века упоминалось про разведение черепах, мясом которых монахи питались с большим удовольствием¹⁹. На Полесье известен вид автохтонной болотной черепахи («жоўлы» на полесских диалектах). Но найденый в слоях XVIІІ века фрагмент панциря черепахи не принадлежал автохтону. Это панцирь сухопутной черепахи, не очень молодой, привезённой из-за пределов Беларуси; кость окаменела, поэтому черепаха не является ископаемым²⁰ и её можно датировать по слою.

Основные выводы археологических исследований

Анализ археологических данных позволяет сделать следующие выводы:

1. датировка самых старых материалов серединой XVIІ века позволяет утверждать, что монастырь был основан на незаселённом месте;
2. при возведении монастыря технические приёмы строительства были тесно связаны с условиями природной среды;
3. монастырь имеет гораздо более сложную архитектурную историю по сравнению с ситуацией, изображенной на планах первой половины XIX века;
4. специфика индивидуальной монашеской жизни нашла отражение в материальной культуре (в частности, в керамических сосудах);
5. берёзовский монастырь картузианцев является образцовым памятником развития материальной культуры региона в чётко определённых хронологических рамках: середина XVIІ века. - 20-е годы ХІХ века.

Алег Дзярновіч
Інстытут гісторыі НАН Беларусі (Мінск)

¹ Архіў Інстытута "Белспецпраектрэстаўрацыя". Аб'ект 406-89. Інв. № 3-6 (Дзярновіч А. Справаздачы аб архітэктурна-археалагічных даследаваннях помніка архітэктуры XVII ст. - кляштара картэзіянцаў у г. Бяроза Брэсцкай вобласці ў 1989-1990 гг. ).

² Папярэднія вынікі даследавання гэтага этапу былі апублікаваныя: Дзярновіч А., Калнін В. Гісторыка-археалагічныя даследаванні Бярозаўскага кляштару картузаў. С. 137-149; Дзярновіч А. Бярозаўскі кляштар картэзіяннцаў // Археалогія і нумізматыка Беларусі : Энцыклапедыя. Мн., 1993. С. 109; Ляўко В. М. Манастырскія комплексы // Археалогія Беларусі . У 4 т. Т. 4: Помнікі XIV-XVIII стст. Мн., 2001. С. 116, 225-226, мал. 119-120; таксама ў гэтым выданні: С. 9, 351, 425 (мал. 194), 442 (мал. 216-8), 567.

³ Ландшафты Белоруссии / Под ред. Г. И. Марцинкевича, Н. К. Клуциновой. Мн.: Университетское, 1989. С. 179-187.

⁴ РГВИ. Ф. 349, оп. 17. д. 1591-1594; Квітніцкая А. Д. Кляштар у Картузскай Бярозе // Помнікі гісторыі і культуры Беларусі . 1973, № 4. С. 20.

⁵ Трусаў А. А., Чарняўскі І. М. Керамічныя падлогі ў інтэр'ерах помнікаў дойлідства беларускага сярэдневякоўя // Помнікі культуры: Новыя адкрыцці . Мн., 1985. С. 192; Трусаў А. Манументальнае дойлідства Беларусі XI - XVIII стагоддзяў: Гісторыя будаўнічай тэхнікі . Мн.: Лекцыя, 2001. С. 36, 107.

⁶ Трусов О. А. Памятники монументального зодчества Белоруссии XI - XVII вв.: Архитектурно-археологический анализ . Мн., 1988. С. 107.

⁷ Гл.: Трусов О. А. Памятники монументального зодчества Белоруссии XI - XVII вв. С. 83.

⁸ Найбольш цікавыя асобнікі кафлі і керамічнага посуду былі рэстаўраваны мастаком-керамістам Марыяй Угрыновіч ды перададзены ў фонды Бярозаўскага гісторыка-краязнаўчага музея (гл.: Архіў Інстытута "Белспецпраектрэстаўрацыя". Аб'ект 406-89. Інв. № 7. Альбом фотаздымкаў цэлых (рэстаўраваных) керамічных вырабаў).

⁹ Левко О. Н. Методика изучения позднесредневековой керамики Витебска // Древности Белоруссии и Литвы . Мн., 1982. С. 134-135.

¹⁰ Зданович Н. И. Неполиваная посуда Мирского замка // Древности Литвы и Белоруссии . Вильнюс, 1988. С. 146, Мал. 1.

¹¹ Сташкевіч Ала, Дзярновіч Алег. Госця або пані? Па слядах адной знаходкі // Мастацтва . 1991, № 12. С. 68.

¹² Ciepiela S. Szkіo osiemnastowiecznie starej Warszawy . Warszawa, 1977. S. 24-25, foto 8; s. 36-37, foto 24.

¹³ Хімічны аналіз быў зроблены ў лабараторыі Інстытута "Белспецпраектрэстаўрацыя" Ігарам Раханскім.

¹⁴ Яніцкая М М. Беларускае мастацкае шкло ( XVI - XVIII ст.) . Мн., 1977. С. 39-41, 76-77; Яніцкая М М. Гісторыя шкляной вясёлкі . Мн., 1986. С. 59.

¹⁵ Яніцкая М М. Беларускае мастацкае шкло ( XVI - XVIII ст.) . С. 39-40.

¹⁶ Яніцкая М М. Беларускае мастацкае шкло ( XVI - XVIII ст.). С. 76-77, Фота 88, 89, 92, 93; Гісторыя беларускага мастацтва : У 6 т. Т. 2: Другая палова XVІ - канец XVIІІ ст. Мн.. 1988. С. 318-319.

¹⁷ Сташкевіч А., Дзярновіч А. Госця або пані? С. 68.

¹⁸ Архіў Інстытута "Белспецпраектрэстаўрацыя". Аб'ект 406-89. Інв. № 6. Калнін В. Комплексныя навуковыя вышукі. Гісторыка-архіўныя і бібліяграфічныя вышукі. Дадатак. 01.01. КВН. Кн.2. С. 78.

¹⁹ Iwanowski E . Wspomnienia lat minionych . Kraków, 1876. S. 584-585.

²⁰ Першаснае вызначэнне праведзена ў Інстытуце заалогіі НАН Беларусі. Інфармацыя атрыманая ад С. Драбянкова.